«Инженер должен понимать физику процесса и видеть последствия своих решений»: интервью с выпускником РУДН Кириллом Воробьёвым

О том, как нанотехнологии помогают в нефтегазовой отрасли, зачем инженеру изучать экономику и право, и какие вызовы стоят перед отраслью — в нашем интервью.

Кирилл, почему Вы решили поступать на «Нефтегазовое дело»? Что Вас привлекло в этой сфере?

Вопрос выбора направления будущей профессии встал передо мной в 2016 году. В «Нефтегазовом деле» меня привлекла не столько романтика нефтяной отрасли, сколько масштаб задач. Нефтегаз — это целая система: от геологии нефтяного пласта и работы скважины до транспорта, переработки и экономики крупных инфраструктурных проектов. Здесь одновременно нужны знания по физике, химии, материаловедению, экологии и умение видеть объект в целом.

Профиль «Нанотехнологии в нефтегазовой отрасли» окончательно определил мой выбор — обучение на таком прорывном направлении позволяло изучать не только классические технологии добычи, но и то, как свойства материала на микро- и наноуровне влияют на эффективность технологических процессов. Интерес усилился уже во время первых лабораторных работ и изучения современных фундаментальных публикаций: я увидел, что инженер может не просто эксплуатировать готовую технологию, а улучшать её и создавать новые решения.

Вы дважды признавались лучшим выпускником РУДН — сначала бакалавриата (2020), затем магистратуры (2022). Как изменился Ваш взгляд на отрасль за шесть лет обучения?

На первом курсе я воспринимал нефтегазовую отрасль как набор сложных технических процессов: бурение, добыча, подготовка, транспорт, переработка, продажа. К окончанию магистратуры взгляд стал более системным: за каждой технологией я видел её жизненный цикл, надёжность, экологические риски, капитальные затраты, нормативные ограничения и влияние рынка.

Бакалавриат дал фундамент и научил разбираться в свойствах материалов и механизмах процессов. Магистратура по проектированию, сооружению и эксплуатации систем транспорта и хранения нефти и нефтепродуктов добавила понимание инфраструктуры и ответственности за принимаемые инженерные решения. Главный итог шести лет: технически правильного решения недостаточно. Оно должно быть безопасным, экономически обоснованным и применимым в реальных условиях.

Что в университете, кроме знаний, дало Вам ту самую «закалку», которая позволила одновременно работать, заниматься наукой и учиться на отлично?

РУДН научил меня эффективно работать в среде, где постоянно пересекаются разные культуры, научные и учебные дисциплины и точки зрения, что очень быстро избавляет от привычки считать свой подход единственно правильным. Приходится слушать, аргументировать и отвечать не только за идею, но и за результат.

Второй важный навык — дисциплина. Совмещать учёбу, работу и науку можно и нужно не за счёт бесконечного героизма, а за счёт правильной расстановки приоритетов и регулярности. Я старался не откладывать любую задачу «на потом», фиксировать промежуточные результаты и доводить все свои научные проекты до понятного выхода: расчёта, эксперимента, публикации или внедряемого рабочего материала. Наконец, университет дал возможность общения с профессионально сильными наставниками и коллегами. Когда рядом люди с высокой жизненной и научно-педагогической позицией, то их высокая профессиональная планка постепенно становится и твоей внутренней.

Расскажите, как нанотехнологии применяются в нефтегазовой отрасли?

Нанотехнологии в нефтегазе — это не абстрактные «нанороботы». Это наноразмерные катализаторы для переработки углеводородов и синтез-газа, покрытия и присадки для повышения коррозионной и износостойкости оборудования, мембраны для разделения сред, чувствительные элементы датчиков, а также модифицированные технологические жидкости.

В одном из реализованных научных проектов мы рассматривали наноразмерные катализаторы для переработки синтез-газа в метанол. В работе со студентами и в собственных исследованиях я постоянно возвращаюсь к связи «структура — свойства — ресурс». Смысл нанотехнологического подхода именно в этом: управлять материалом на том уровне, где формируются его эксплуатационные свойства.

Вы защитили кандидатскую диссертацию по техническим наукам, а два месяца спустя — PhD по политическим наукам. Как политика влияет на работу инженера на месторождении?

Политика влияет не через формулы, а через условия, в которых эти формулы приходится применять. Доступность оборудования и ПО, стандарты и сертификация, логистика, рынки сбыта, стоимость финансирования, экологические требования — всё это определяется не только технологией. На уровне разработки конкретного месторождения это превращается в практические вопросы: чем заменить оборудование, как перестроить поставки, какой проект финансировать. Инженеру не обязательно становиться политиком, но понимать институциональную и международную среду необходимо, иначе можно предложить сильное техническое решение, которое нельзя реализовать.

Ваша кандидатская работа посвящена депонированию углеродсодержащих выбросов шлаками от сжигания твёрдых коммунальных отходов. В чём суть решения?

Идея возникла во время стажировки на европейских мусоросжигающих заводах. При сжигании ТКО образуются шлак и летучая зола, а сам процесс сопровождается выбросами CO₂. В этих остатках есть кальций- и магнийсодержащие фазы, способные химически связывать углекислый газ с образованием устойчивых карбонатов — это ускоренная минеральная карбонизация.

Я исследовал состав шлаков, разработал и запатентовал модельную карбонизационную установку, оценил влияние влажности, температуры, давления и времени на эффективность улавливания. Экспериментально установлен потенциал связывания — 47–79 кг CO₂ на тонну сухого материала. По расчётам, доля депонируемого CO₂ может достигать 43% от общих выбросов завода. Экологический эффект двойной: сокращаются выбросы, а твёрдые отходы получают потенциал для вторичного использования. Но это лабораторный результат. Следующий этап — пилотное масштабирование.

У вас дипломы по четырём направлениям: нефтегаз, юриспруденция, экономика и бизнес-информатика. Как эти знания стыкуются на металлургическом заводе, где Вы занимаетесь макроэкономическим анализом?

Для меня это не четыре разрозненных образования, а четыре уровня одной задачи. Инженерная подготовка помогает понимать физическую логику производства. Экономика даёт инструменты для анализа спроса, цен, инвестиций. Юриспруденция помогает работать с регулированием и договорной средой. Бизнес-информатика — для автоматизации расчётов и сценарного моделирования. В макроэкономическом анализе я работаю с прогнозами ВВП, инфляции, курсов, цен на нефть и металлы. Нефтегаз здесь присутствует напрямую: через цены на энергоносители, инвестиционные циклы, трубную продукцию и спрос со стороны добывающей инфраструктуры.

Вы стажировались в Казахстане, Азербайджане и Узбекистане. Что общего в подготовке инженеров в странах СНГ и чему стоит поучиться?

Общая черта — сильная фундаментальная инженерная школа и понимание стратегической роли сырьевых отраслей. В Казахстане, Азербайджане и Узбекистане особенно заметно стремление связать образование с региональными задачами, отраслевыми партнёрами и международным сотрудничеством. Нам полезно перенимать открытость к совместным программам, многоязычную коммуникацию и более раннее включение студентов в прикладные проекты. Современный инженер должен уметь работать не только с оборудованием, но и с межкультурной командой.

Сейчас Вы одновременно работаете научным сотрудником в ИПКОН РАН и ведущим специалистом по макроэкономическому анализу управления по стратегии АО «Выксунский металлургический завод». Какие у Вас обязанности и как удаётся сочетать инженерию с макроэкономическим анализом?

В ИПКОН РАН моя работа связана с фундаментальными исследованиями в области горной экологии и затем с разработкой прикладных технологических решений и рекомендаций: постановкой и проведением экспериментов, анализом состава и свойств техногенного сырья, оценкой экологических рисков, обработкой результатов, подготовкой публикаций, патентов и технологических схем. То есть это работа, где научный вывод должен опираться на измерение и быть воспроизводимым.

На ВМЗ я анализирую макроэкономические и отраслевые факторы для стратегии: прогнозы ключевых показателей на горизонте нескольких лет, цены на энергоносители и сырьё, состояние российской и мировой металлургии, спрос, мощности, экспорт и действия участников рынка. Важная часть работы — не просто собрать прогнозы, а проверить их сопоставимость, сформировать сценарные предпосылки и объяснить бизнесу, что именно меняется и как это может повлиять на принимаемые решения. Сочетать эти направления помогает единая профессиональная логика. И в эксперименте, и в макроанализе необходимо обязательно верифицировать источник, строго формулировать возможные допущения, оценивать неопределённость и не подменять факт красивой интерпретацией. Меняется объект исследования, но дисциплина мышления остаётся всё той же.

Вы также руководите НСО «Инновационные технологии в недропользовании и нефтегазовом деле». Какие темы сегодня увлекают студентов?

Студентов особенно привлекают темы, где видна связь науки с производством: цифровые двойники, искусственный интеллект и прогнозная диагностика, разработка трудноизвлекаемых запасов, газовые гидраты, углеродный менеджмент, коррозия и новые защитные материалы. Интерес возникает не от модного термина, а когда студент понимает конкретную инженерную задачу и работает с реальными данными.

Цифровые двойники или новые материалы — за чем будущее?

Я не противопоставлял бы их. Цифровая модель без корректной физики и достоверных свойств материала становится красивым интерфейсом. Новый материал без диагностики и данных может не дойти до производства. Будущее — в их соединении. Например, при оценке надёжности труб цифровая диагностика помогает увидеть риск, а материалы и покрытия позволяют этот риск снизить.

Какой главный вызов стоит перед нефтегазовой отраслью России сегодня?

Сохранить долгосрочную конкурентоспособность при изменении сырьевой базы, рынков и технологической среды. Зрелые месторождения и трудноизвлекаемые запасы требуют точных технологий и надёжного оборудования. Меняются экспортные направления, доступ к технологиям, требования к безопасности и экологичности. Сегодня встала задача не добыть больше любой ценой, а получать большую ценность из каждого проекта: повышать коэффициент извлечения, снижать аварийность и потери, развивать отечественное оборудование и ПО.

Если бы Вы сегодня пришли на первый курс РУДН, что бы изменили в своём образовательном маршруте?

Я по-прежнему выбрал бы сильную инженерную базу, а затем расширял её экономикой, данными и международным контекстом. Но сделал бы несколько вещей раньше: с первого курса системно усиливал статистику, программирование и работу с данными; раньше пошёл бы в производственную практику и глубже изучал экономику технологий. Я был бы избирательнее в количестве проектов: лучше меньше направлений, но у каждого — понятный прикладной результат. И раньше уделил бы больше внимания научному английскому и публичным выступлениям.

Какие дальнейшие карьерные цели Вы ставите перед собой?

Моя цель — не просто накапливать должности и дипломы, а выйти на уровень задач, где инженерное понимание, стратегический анализ и управление природными ресурсами работают вместе. В ближайшей перспективе хочу усиливать компетенции в промышленной стратегии и макроэкономическом анализе, доводить научные разработки до пилотных проектов и развивать собственную научно-образовательную команду. В более долгосрочной перспективе мне интересно ответственное решение крупных проектов в сфере природопользования, промышленной и научно-технологической политики, формирование исследовательских команд с вузами дружественных стран. Не только готовить аналитический материал, но и участвовать в формировании системы, в которой эти решения реализуются. Для этого нужны не только теоретические знания, но и реальный опыт управления командой, бюджетом, рисками и взаимодействием разных организаций.

И напоследок — что бы Вы пожелали молодым инженерам РУДН?

Не пытаться заменить фундамент набором модных инструментов. Хороший инженер должен понимать физику процесса, уметь проверять данные и видеть последствия своего решения для безопасности, экономики и экологии. Как можно раньше идти в лаборатории, на практику, работать с реальными образцами и производственными задачами. Не бояться смежных дисциплин — экономика, право, программирование и иностранные языки не уводят от инженерии, если у вас есть крепкое профессиональное ядро. И самое важное — доводить начатое до результата. Репутация специалиста строится не на количестве громких тем, а на том, можно ли доверять его расчёту, слову и работе.